July 3rd, 2008

велколдин

Якин Е.И.

Авторы: Я, ДИМА ПАТРАКОВ

Ебений Иваныч Якин не был в родной деревне уже лет пять. Приехал в четверг на попутном ГАЗоне из города. Родители хотели встречать с хлебом солью, но Ебений был против. Встретились под гормонь и задиристую хреновуху. Точней: хреновуху и гармонь. Батька всегда держал гармонь рядом во время застолья. Сначала стряхивал с неё крошки, а потом хрипло затягивал «Давай закурим».

На следующий день Ебений закручинился, ибо в ДК «Бульдозерист» тракторного завода, где он промышлял осветителем, по пятницам часто развратно пили в костюмерной и иногда удавалось подсмотреть пухлую грудь у ведущей актрисы Эмилии Мамоновой. Эмочка с бюстом размера трииксэль всегда после третьей бутылки полусухого забывала о социалистическом воспитании.

Пообщавшись до вечера с бывшими друзьями, ныне механизаторамиплотникамииодинпастух Ебений выяснил, что и тут может перехватить кой чего, да ещё и вкусить молодого тела. Наш герой зашёл в тёмный сельский клуб. Воспоминания нахлынули на него. Когда он был пионером, то на уроке литературы написал, что хочет быть режиссёром. Но потом он перехотел и пошёл в город, сторожем в ДК, потому что экзамены в театральный провалил, а возвращацца в деревню нельзя было. Его ждал тут безвинно оскорблённый жених Катерины автослесарь Михаил, которая была обманута Ебением и вовлечена в постыдную связь с нерусским словом петтинг. Тут-то, в клубе всё и произошло.

Годы минули, навеяв лёгкие морщины на лицо и зачатки церроза в печень, а клуб почти не изменился. А не подняться ль мне к Петровичу? Интиресно там остались эти две буквы: К + Е. Эх, Катерина! Вона раньше как вашу сестру было легко расчувствовать – выцарапал на стене и тут же получил в руки 2 молодые груди. Временааааааа! Ебений тихонько поднялся в будку и в полутьме увидел её. Как раз к ней-то он и был направлен друзьями, но от воспоминаний забыл из-за чего пришёл. Верочка домывала пол в кинобудке и Ебений сделал вид, что не заметил её – слегка врезался в её немаленькую, несмотря на возраст, корму.
Айййй!!! – Верочка, как и полагается, испугалась.
- Мерсите меня, барышня! Видит бог безо всякова умысла я прикоснулся своими чреслами к вашим.
Верочка ничего не поняла, но вельветовый пиджак пленил её.
- Ну.. я и не думала ничего такого. Тут же тьма тьмущая – глаз выколи. Я Петровичу говорю, чтоб свет врубал, он экономит всё супостатище. А вы кто? – Верочка взвалнованно затеребила юбку.
- Я – Ебений Иваныч Якин. Заслуженный кинолог РСФСР (он всё время путал эти 2 слова – «кинолог» и «кинематографист» ) и по совместительству поэт. Приехал с творческим, так сказать, умыслом к вам.
- Ойойой! Правда чтоли поэт?
- Ну милочка моя! Я похож на обманщика или сутенёра?
- Ну сутенёров я не видела, а обманщиков-то у нас полно. Вы, если честно, ну не капли на них не смахиваете, да и перегаром вон вроде не несёт.
- Ах, вы прекрасное создание! – Ебений нарочито громко расхохотался и приложил руки к голове. – Вы знаете, у нас в городе такую искреннюю непосредственность уже и не встретишь!
- Ой. Ну спасибо вам, Ебений. А знаете что? А прочитайте своё что-нибудь?

Вера спешно вытерла руки о подол халата.

- А вы станете моей.. – выждал паузу, всматриваясь в её реакцию – ноль эмоций, хороший знак – помощницей во время вечера?
- Ой. А что надо делать мне?
- Это не сложно, там воды подать, записки из зала принесть. Просто вы одна кого я знаю тут. Так что?
- Ой, ну конечно! Только если смогу.

Ебений выставил одну ногу на стул и продекламировал строки из «Мцыри»:

Усни, постель твоя мягка,
Прозрачен твой покров.
Пройдут года, пройдут века
Под говор чудных снов.
О милый мой! не утаю,
Что я тебя люблю,
Люблю как вольную струю,
Люблю как жизнь мою...

Верочка была в ступоре и не знала что сказать. Чтобы добить её он взял её руку, посмотрел в глаза и, поцеловав руку, сказал тихим голосом:
- Из неизданного…
Верочка стояла и стеснялась того, что ей целуют руку в которой тока что была половая, несвежая тряпка и от растеренности прошептала:
- Я прям начинаю влюбляться в ваше творчество, товарищ!
- Вы о чём, сударышня?
- О любви, о нас с вами! Как это удивительно! Вот так вот слушать стихи из уст настоящего поэта! – тут Верочка задумалась и не ожидая такой смелости и одновременно пошлости вымолвила:
- Может выпьем брашки, Ебений? Я давеча поставила.
- Что ж вы милочка так душу маю раните? Какая брашка? Я отродясь ничего кроме шампанскава не вкушал! Ах, Вера, Вера – Ебений Иваныч начал закатывать глаза в потолок - Я для вас готов объять полмира...
- Ой,что-то боязно так стало! Не верю я вам, Ебений, на трезвую голову. По весне к нам приезжал товарищ из облсельхозкультпросвета кино показывать, обещал райцентр показать. А што в итоге? Показал фильм индийский про любовь, а на утро уехал.
- Знаете,Верочка? - Ебений сделал вид, что оскорблён не только он, но и осквернена могила Лермонтова. - Я от таких слов почувствовал озноб по всему своему ранимому сердцу. Вы сравнили моё искусство с простым алгоритмом работы? Натянуть плёнку, закрутить ручку и стихи? И сопаставили с моим творением! Я руки вскину к небу! Может бог меня услышит - это одно из последних, я даже не запомнил ещё толком. А пойдёмте, звезда моя, на променад по центральной?

Ебений Иваныч подумал: «Вот стерва,а? Заднюю включила. Чё долга я буду тут перед не картину-то прогонять. Глеб ещё получит, сказал: «Даст и к бабке не ходи». К бабке то мож и не ходить, а до утра прошлюхаться по колхозу,чувствую придёцца

Вера раскраснелась, так как из всей массы слов, сказанных новоиспечённым ковалером поняла только "работа" и "натянуть", а слово "променад" было воспринято простодушной селянкой как синоним слова "комбинат".
- А отчего и не пойти? Только комбинат у нас на окраине, а центральная зачем?
Пара направилась к выходу из киноаппаратной, коим служила почти вертикальная лестница в два человеческих роста.

Ебений не растерялся и решил проделать трюк, который он придумал ещё во времена романа с Катериной - встать под лестницей и, пока дама корячится наверху, заглянуть к ней под сарафан. Он выпрямил спину, расправил свои далеко не широкие плечи, понизил голос и почти по-ливитановки произнёс:
- Верочка, душа моя, давайте я спущусь первым и подам вам руку!
Ебений ринулся вниз, и, тотчас же, оступившись на первой ступеньке рухнул с истошным криком: "Даёбанарот!!!"

Пока Ебений кряхтел и оттряхивал от пыли свою самую большую ценность - изрядно поношенный вельветовый пиджак гэдээровкого производства, купленный на вырученные с продажи на толкучке чесно спижженых из ДК"Бульдозерист" Кинаповких динамиков, Вера спустилась без помощи кавалера.

Смеркалось. Полчаса назад по улице Ленина, парадным маршем проследовали запоздалые коровы, оставив после себя разноколиберные лепёхи. Из-за здания сельсовета вывернул мотоцикл Урал, управляемый огромным детиной зоотехником Яриком, которого сходу и не отличишь от его подопечных - племенных быков. Заглохнув и немузыкально скрипнув тормозами, железный конь подкатил к крыльцу клуба, на котором появились Ебений и Верочка.

- Здрааааахуйте, Ебений Иваныч! - браво крикнул Ярик, поправив блиновидную кепку не понятно каким образом держащеюся на его мощном затылке.
- Какая встреча! - расплывшись в улыбке сказал Ебений и приобнял за плечо потупившую взгляд Верочку. Она даже не успела понять с чего это вдруг её суженый знает поэта.
- Ты это, Ебений. Капыта то опусти. - зоотехник не привык, чтобы так обращались с евоным инвентарём. Да и историю про Катерину и Мишку он помнил до сих пор.
- Ярослав Никитич! Ну что за высказывания с …

Ебению на этот раз не удалось закончить свой хорей. Ямбом Ярика он был оглушён промеж глаз. Верочка тихо ойкнула в стодвадцать четвёртый раз.

Утром опухший Якин трясся в люльке отцовского ИЖака. От пиджака остались воспоминания. Последним его запомнила предклубная пыль. Глаз опух и постоянно слезился. А отец всё бубнил себе под нос: "Горе ты наше, режиссёрское. Ох, горе, Ебенюшка". А Ебений всматривался вдаль и думал: "Уходить пара из театра! В кинорежиссёры надо переквалифицироваться!"

На этих мыслях ИЖак проскочил табличку с перечёркнутым Митяшино.